СТРАНА: Старикам здесь место

В начале фильма Вима Вендерса «Buena Vista Social Club» очень пожилой человек с живыми глазами исполняет виртуозное соло на фортепиано, и, закончив, сообщает, что играет он последние 60 лет, и «кажется, ничем никогда кроме этого не занимался». Пианиста зовут Рубен Гонсалез и он – один из главных героев этого пронзительного документального кино про компанию великих стариков, которых всемирная слава накрыла, когда они меньше всего этого ждали.

История известная: музыкант Рай Кудер едет на Кубу записывать альбом с участием местных талантов, но неожиданно знакомится с легендарными участниками популярного в 40-х клуба «Буэна Виста», бывшего очагом настоящей красивой жизни, где музыка звучала до утра, пышные юбки взлетали вверх, словно испуганные голуби, а каблуки в пылком танце стирались в пыль. Все это великолепие мигом прикрыл вставший у руля молодой Фидель, и за прошедшие полвека блиставшие когда-то музыканты растворились в переулках Гаваны, обнищали и были забыты. Стерся из памяти гаванцев и сам клуб – в фильме обитатели квартала так и не могут прийти к единому мнению, где же он был, указывая в прямо противоположные стороны. Рай Кудер записывает с музыкантами, большинству из которых перевалило за восемьдесят, умопомрачительный альбом и едет домой, но ненадолго. Он возвращается со своим другом режиссером Вендерсом, и тот увековечивает кубинцев в своем фильме-оскаровском номинанте, чье название не слышал сегодня только ленивый.

С тех пор прошло десять лет, и почти никого из участников клуба не осталось в живых. Несмотря на это, коллектив музыкантов под названием «Buena Vista Social Club» продолжает разъезжать по городам и весям, собирая бурные овации – никому не известные новые кубинцы исполняют старые песни ничуть не хуже дедов-основателей. В прошлом году парни прошли проверку даже ледяной московской публикой – всегда флегматичные посетители КЦ «Барвиха Luxury Village» аплодировали музыкантам стоя.

Что произошло в нашей жизни за 10 лет? Сменилось несколько поколений айподов, фейсбук поглотил все свободное время, мы обзавелись часами, которые знают точное время приливов и отливов, холодильниками, которые сообщают, какие продукты закончились, и автомобилями, которые могут сами себя припарковать, если потребуется. На Кубе за это время гражданам со скрипом разрешили пользоваться персональными компьютерами, а Фидель, скрепя сердце, передал дела брату Раулю.

В остальном все осталось на своих местах: в обветшавших дворах Гаваны дети играют в ножички, их матери на общих кухнях варят к обеду черную фасоль, а их бабки нежными дрожащими голосами выводят песни про первую любовь. Танцуют потную жгучую сальсу в клубах все, кому не мешает артрит в коленях, девушки не краснея ведут богатых белых кавалеров в свои скромные коммуналки, распиханные по бывшим дворцам с высоченными окнами и мозаичными полами. Тихо плещут веслами в ночном море беглецы, надеясь, что бог невидимым пальцем подтолкнет их к берегу Майами. Туристы, вдоволь намяв бока на пляжах Варадеро, бродят по пустынным улицам столицы, трогают живописную штукатурку, суют носы в бедные бары, хлещут ром и подмигивают крутобоким старухам. Щелкают затвором, дивятся на гарнир из риса с картошкой, неловко двигают бедрами в такт цепкой мелодии, пыхтят сигарами... И слушают безымянных красивых стариков, чистящих днем обувь, а вечером сжимающих в узловатых пальцах видавший виды инструмент.

Стариков, за которыми, вероятно, никогда не придет их личный Вим Вэндерс.